Теодор Драйзер. Американская трагедия - 9
61 >
крепкое виски. - А тот длинный тощий техасец с большими усами? Помните, как он хохотал? - прибавил Кинселла. - Он не хотел никому помогать, кто был против нас. Помните? - Еще чудо, что нас всех не выкинули на улицу и не арестовали. Ну и ночка была! - вспоминал Ретерер. Все эти разоблачения ошеломили Клайда. "Порка"! Это могло значить только одно! И они воображают, что он примет участие в чем-либо подобном? Этого не будет. Он не такой. Что подумали бы его мать и отец, если б услышали все эти ужасные истории... И все-таки... Болтая, они подошли к какому-то дому на темной широкой улице; у тротуаров, вдоль всего квартала и даже дальше, стояла вереница кэбов и автомобилей. Неподалеку на углу остановились, разговаривая, несколько молодых людей. На другой стороне - еще мужчины. А через полквартала компания Клайда прошла мимо двух мирно беседовавших полисменов. И хотя нигде, ни в одном окне не было света, но, как ни странно, всюду чувствовалась яркая, кипучая жизнь. Она ощущалась даже в темноте улицы. То и дело раздавались гудки мчащихся мимо такси, прокатили две старомодные закрытые кареты со спущенными занавесками. И двери то хлопали, то тихо открывались и закрывались. И тогда из домов вырывался яркий свет, прорезывал мглу улицы и снова исчезал. А над головой сияли звезды. Наконец, не говоря ни слова, Хегленд в сопровождении Хигби и Шила, поднялся по лестнице и позвонил. Почти мгновенно дверь открыла молодая негритянка в красном платье. - Добрый вечер! Заходите, пожалуйста, - приветливо пригласила она, и все шестеро прошли за тяжелые бархатные драпри, отделявшие маленькую переднюю от остальных комнат. Клайд очутился в ярко освещенной и довольно безвкусно обставленной гостиной; на стенах висели картины в золоченых рамах, изображавшие обнаженных и полуобнаженных женщин, и огромные зеркала. На полу лежал толстый ярко-красный ковер; по всей комнате было расставлено множество золоченых стульев, в глубине на фоне ярко-красных портьер - пианино, тоже золоченое. Но ни гостей, ни обитательниц дома здесь не было, - никого, кроме негритянки. - Присядьте, пожалуйста, - сказала она. - Будьте как дома. Сейчас позову мадам. И она побежала по лестнице налево, крича: - Мэри! Сэди! Каролина! В гостиной молодые джентльмены. В эту минуту из двери в глубине комнаты вышла высокая, стройная и