Теодор Драйзер. Американская трагедия - 2
152 >
- Это ты, папочка? - нежно и радостно крикнула Белла. - Как будто я, кто же еще! Ну, как поживает моя дочурка? Он открыл объятия, и Белла кинулась ему на шею. - Что за славная, крепкая, здоровая девочка! - провозгласил он после нежного поцелуя. - А как вела себя негодница, пока меня не было дома? Только говори правду! - О папочка, я была паинькой. Спроси кого хочешь. Вела себя как нельзя лучше. - А мама здорова? - Здорова, папочка! Она у себя наверху. Наверное, она не слышала, как ты вошел. - А Майра? Она уже вернулась из Олбани? - Да. Она у себя. Я сейчас слышала, как она играла. Я сама только что пришла. - Ай-ай! Опять бегала по гостям. Знаю я тебя. Он весело погрозил ей пальцем, а Белла уже повисла у него на руке и, стараясь шагать с ним в ногу, начала подниматься по лестнице. - И вовсе я никуда не бегаю, - лукаво и ласково ворковала она. - Ты ко мне просто придираешься, папочка! Я только на минутку забежала к Сондре. И знаешь, Финчли больше не поедут летом на Лесное озеро. Они собираются строить большую красивую дачу на самом берегу Двенадцатого. И мистер Финчли купит Стюарту большую моторную лодку. Они будут жить там все лето, с мая до октября. И Крэнстоны, наверно, тоже. Мистер Грифитс давно уже привык к уловкам своей младшей дочери, и его в эту минуту мало интересовало то, что ему хотела внушить Белла, - что Двенадцатое озеро стало более модным местом, нежели Лесное; куда существеннее, думал он, что Финчли могут позволить себе такой большой и неожиданный расход только ради светских развлечений. Не отвечая Белле, он поднялся по лестнице и вошел в комнату жены. Он поцеловал миссис Грифитс, заглянул к Майре, которая подошла к двери, чтобы поцеловать его, и стал рассказывать о своей удачной поездке. По тому, как он поздоровался с женой и дочерью, было ясно, что супруги живут в полном согласии и взаимопонимании и что, хотя отцу, быть может, не совсем по душе характер и взгляды старшей дочери, все же он и на нее щедро изливает свою нежную привязанность. Пока супруги беседовали, появилась миссис Трюсдейл и возвестила, что обед подан, и тут же вошел Гилберт, уже успевший переодеться. - Послушай, папа, - сказал он, - я бы хотел завтра утром поговорить с тобой по одному интересному вопросу. Можно? - Разумеется. Я буду на фабрике. Приходи к двенадцати. - Пойдемте вниз, обед простынет, - строго напомнила миссис Грифитс, и